Дело того кто идет в армию

Дело того кто идет в армию


Опубликовано: 05.04.2014 14:26:54

На всю страну осенью прошлого года было громко заявлено — призыв в армию отменен. При этом скромно так кое–кто вспоминал, что военкоматы будут и дальше призывать украинских юношей — но уже не в армию, а во Внутренние войска Министерства внутренних дел.

Более того, в силе остается статья 335 Уголовного кодекса Украины, которая предусматривает срок в три года за уклонение от призыва на срочную воинскую службу.

Теперь о том, в какую армию будут призываться наши юноши в этом году. Внутренние войска МВД армией вообще–то и не считаются, они называются просто «Внутренние войска». История этих войск тянется от царской конвойной стражи, войск ВЧК, ГПУ, НКВД, МВД.

Основными задачами Внутренних войск являются конвоирование арестованных и осужденных, охрана обвиняемых во время судебного процесса, преследование и задержание сбежавших из–под стражи, участие в охране общественного порядка и борьбе с преступностью и т.д.

Надо заметить, что 18–летние юноши во Внутренние войска призывались всегда. Причем, получая повестку в военкомате о призыве в армию, зачастую ни родители, ни призывники даже не догадываются, что их призывают не в армию, а для конвоирования арестованных и осужденных.

О моральном, нравственном, психологическом аспектах общества, которое отправляет вчерашних школьников на целый год лицом к лицу зачастую с матерыми преступниками, — это тема отдельного разговора.

Сегодня же мы поговорим о службе во внутренних войсках с двумя юношами, которые были призваны в эту «армию» в апреле 2012 года Донецким областным военкоматом и служили в одной части в Ивано–Франковске.

— Ребята, с чего для вас начиналась служба в армии?

Артем. «Мысль о том, что я попаду в армию, мне пришла еще в 10 лет. Поэтому у меня все начиналось не с повестки, а с желания. Я долго ждал повестку, которая мне все никак не приходила, и тогда решил взять инициативу в свои руки. Сам пошел в военкомат и получил свою первую повестку».

Андрей. «Моя служба началась с повестки. Я уже получил высшее образование и устроился на работу. Для меня было неожиданностью, что такие, как я, нужны государству для службы в армии, ведь с каждым годом количество призыва сокращается и в то же время всегда есть те, кто не смог поступить в вуз. Я предполагал, что военкомат выписал мне повестку в армию не столько для того, чтобы я шел служить Родине, а для того, чтобы содрать с меня определенную мзду, которую платило большинство моих знакомых и друзей. Но я не хотел становиться очередным винтиком коррупционной системы, чтобы не идти служить, поэтому прошел все медицинское обследование и получил повестку на областной сборный пункт, где ожидал, в какие войска меня заберут. Кстати, чтобы пройти все эти медкомиссии и походы в военкомат, призывники вынуждены увольняться с работы. Уже на областном сборном пункте я узнал, что есть и такие. кто каждую осень–весну прощается с работой после получения повестки для прохождения медкомиссий, а потом, после нескольких дней пребывания на областном сборном пункте, им сообщают, что набор в армию превысил 100%, поэтому необходимо ждать следующего призыва. Получается такая вот карусель, в которую парней кидает военкомат: они остаются без работы, так как нет смысла трудоустраиваться, если все равно придется уволиться с работы для прохождения очередных медкомиссий.

На областном сборном пункте ребята каждый день ждут, кто их заберет. Одних забирают в ВСУ, а других — в МВД. Как потом оказалось, есть «элитные» войска, место в которые надо было «забивать» за год вперед. Так как я нигде ни с кем и ни о чем не договаривался, то оказалось, что мне дали повестку в первые дни призыва, когда всех призывников забирали представители МВД. Правда, потом, уже на службе, не раз слышал, что и в войска МВД просто так не попадают, а только за деньги или по связям. Из этого сделал вывод, что военкоматы деньги берут со всех — с одних за службу в ВСУ, с других — за службу в МВД».

Андрей. «Различия нет. Есть большая разница в том, что в армии (ВСУ) год службы проходит как игра в войнушку, с виртуальной опасностью, а служба во внутренних войсках — это реальная опасность, с которой солдаты встречаются почти каждый день, конвоируя осужденных или же сталкиваясь с уличными хулиганами при патрулировании города».

Артем. «После полутора суток, проведенных в дороге, мы добрались до своего пункта назначения. По дороге все веселились, но когда мы переступили порог КПП и услышали первые слова «Ставай», «Рівняйсь!», «Струнко!», значения которых мы еще не понимали, то улыбки с наших лиц стали невольно пропадать. Зайдя в роту, мы увидели первых двух наших отцов–командиров. Один из них был 140 кг при росте 185 см, а второй при росте 206 см весил 100 кг. По их взглядам мы поняли, что не сладко нам придется».

Андрей. «Далее всех налысо постригли и отвели мыться в баню. Ощущения после этого немного потерянные. До присяги мы проходили в подменке — это б/у одежда, а обувь у нас была та, в которой приехали из дома. Представьте себе, что многие ехали в том, что не жалко было выкинуть, а тут пришлось в старой и ненадежной обуви не то, что ходить, а маршировать и бегать целыми днями. Новую форму и берцы нам выдали лишь за день до присяги».

Артем. «Зато на присяге родители видели своих сыновей чистыми и ухоженными».

— Какие приключения были во время службы?

Артем. «Срочники ВВ МВД несут круглый год настоящую боевую службу.

Это и внезапные драки с заключенными во время конвоирования, задержание и погони во время патрулирования в городе, а также многие другие незапланированные ситуации. Что касается службы в пределах воинской части, так это встреча со старослужащими, которые с нетерпением ждут «молодых», потом бессонные ночи в нарядах, после чего физические нагрузки, иногда недоедание в столовой и новый наряд, это очень дает о себе знать».

— Страшно ли было с конвоированием?

Андрей. «На самом деле заключенные — это хорошие психологи, которые легко вычисляют, какой ты по характеру человек. И если они видят, что можно давить, то не упускают этой возможности, совершают мелкие нарушения, как курение в автозаке, разговоры в камерах временного задержания, нежелание больных с открытой формой туберкулеза надеть маску на лицо и т.д. При всем этом могут обсыпать тебя угрозами расправы на гражданке и заострять внимание на том, что к ним, на зону, очень легко попасть. А бывают и вовсе случаи, когда применяют физическую силу к растерявшемуся солдату–срочнику. Многие из осужденных вообще не понимают, что конвоируют их солдаты, и задают философские вопросы о жизни и о том, зачем пошел работать милиционером. Форма–то у солдат–срочников и милиционеров одинаковая. Различие только в одной нашивке».

— По каким критериям отбирают в патруль или конвой?

Артем. «Дело в том, что в конвой попасть оказалось немного сложнее, так как конвоирам заступать на службу приходилось с боевым оружием, и тем более к сопровождению заключенных, а это большая ответственность».

Андрей. «Те, кто прошел отбор в конвой, считают себя лучшими, элитой. Это проявлялось даже в том, что если патрульная рота в столовой после приема пищи поднимала за собой лавки, то конвоиры этого не делали, считая эту процедуру унизительной для конвойной роты. Конвоиры у нас отличались от патрулей еще и тем, что мы и бегали быстрее, и все спортивные соревнования с патрульной ротой мы выигрывали».

— Самый острый вопрос в армейской службе — взаимоотношение старшего и младшего призыва.

Артем. «Обо всем говорить не буду, чтобы не пугать родителей и молодых призывников. Представьте себе, что уже отбой, все тихонько спят уже часа полтора и находятся на самой сладкой стадии сна, как вдруг тишину нарушает чей–то разъяренный крик: «Рота, підйом!». Естественно, ошеломленные призывники, не понимая, что происходит, подрываются с кроватей и действуют согласно указаниям того, кто подал команду. Обычно выстраиваются в одну шеренгу. После построения начинаются физические издевательства в виде избиений и внеплановой физической подготовки среди ночи».

Андрей. «Если ты пробуешь сопротивляться этой дедовщине, старослужащие начинают настраивать против тебя твоих же друзей, которые покорно терпят все унижения. Если ты откажешься подставить «деду» свой лоб для удара просто так, без повода, то по лбу вместо тебя получат все солдаты твоего призыва. С упоминанием того, что их бьют вместо тебя. Или когда ты отказываешься мыть только что вымытый пол, который еще не успел даже высохнуть, то его будут мыть все солдаты твоего призыва — одной шваброй 15 человек. Таким образом, из–за тебя страдают товарищи, с которыми ты ехал в поезде и строил радужные перспективы на достойную службу по защите Родины. Не каждый выдерживает такое давление. И это при том, что продолжает идти как боевая служба, так и служба в нарядах, учениях».

— А чем же отличались старослужащие от молодых призывников?

Артем. «Хочу вам сказать, что я даже сейчас, зайдя в любую роту, смогу определить, кто «дед», а кто «дрыщ», «дух» или «череп». Это отображается на обуви, а именно в шнуровке на берцах, стрижке, ношении берета и погон, и даже по поведению, так как молодые солдаты чаще всего бывают немного затравленными и подавленными. В столовой «деды» садились за отдельные столы, «духи», в свою очередь, знали свое место. И не дай Бог сесть не на свое место. Это грозило расправой вечером в туалете или в кубрике. Лично я вполне достаточно ощутил, что такое идти против системы».

— А как происходит разделение на «дедов», «дрыщей», «духов» или «черепов» — при годичном сроке службы?

Андрей. «Сейчас это происходит просто через определенный срок службы — через процедуру так называемого «перебивания». Которая сопровождается, кроме всего прочего, денежными поборами — от 50 до 200 гривен и выше, в зависимости от, так сказать, «традиций» каждого конкретного подразделения».

— А если кто–то деньги не сдаст или их просто нет у него?

Андрей. «У солдат есть зарплата — 150–170 гривен. Те, кто принял правила игры, деньги могут занять у других для столь важной ему процедуры «перебивки».

— И что, после этой процедуры реальный статус солдата как–то меняется, отношение к нему?

Андрей. «Практически, ничего это не меняет. Это не меняет главное — характера человека, и не прибавляет ему ума. Были и такие, кто ходил фактически угнетаемым всю службу, нося в себе злобу на всех: на окружение, на все общество. С таким чувством уходили и на гражданку, а потом их забирала к себе на работу милиция. Поэтому, наверное, неудивительно, что именно по таким людям потом судят обо всех сотрудниках милиции».

— У вас такие были, кто шел против системы? Возможно ли это?

Андрей. «Это возможно.

Кто–то принял «дедовщину», а я с Артемом нет. Дело в том, что на самом деле к тебе относятся так, как ты сам этого заслуживаешь. Угнетают некоторых ведь не только в армии, но и в школе, и на работе — все зависит от степени самоуважения каждого человека. Везде действует обычное правило, применимое во всех случаях жизни: уважая себя — уважай других, не бойся, но и не наглей. Не старайся быть самим хитрым — это никому не нравится, а в армии еще и наказывается. Человек со слабым характером становится объектом насмешек и издевательств. Таким лучше не идти в армию, ничего хорошего из этого не выйдет».

Артем. «Я принимал участие в соревнованиях групп захвата по многоборью, куда из всего полка были отобраны три человека. Я и еще два контрактника. Мы тогда взяли третье место по Западному территориальному командованию. Это при том, что нашими соперниками были лучшие бойцы из рот специального назначения и других войсковых частей, в основном служащих по контракту. С тех соревнований я приехал с сотрясением и многочисленными ушибами. Был награжден нагрудным знаком ВВ МВД Украины «За образцовую службу ІІ степени» и уволился в запас в звании сержанта».

Андрей. «Чтобы тебя наградили, необходимо себя проявить на боевой службе или в спорте. Стрельба на отлично из автомата Калашникова, участие в соревнованиях. Я был первым на соревнованиях среди срочников и контрактников в беге на дистанции 5 км среди трех городов.

Награду можно получить и тогда, когда на боевом задании выявишь у осужденного запрещенные предметы: например, нож в банке, заполненной сахаром, деньги, таблетки и другие запрещенные предметы.

— Как стало понятно, вы шли против «дедовщины», а когда сами стали старослужащими, изменилось ли ваше отношение к «дедовщине»?

Артем. «Лично я это явление не мог терпеть с начала службы и всячески давал этому отпор. Уже когда я, будучи младшим сержантом, перебрался в боевую роту, которая находилась в 150 км от штаба, а это означало то, что «дедовщина» проявлялась там немного сильнее, поскольку контроль со стороны офицеров был намного слабее, то я при помощи своего товарища и еще одного мощного союзника общими усилиями задавили это гнилое явление. Пришлось даже немного повоевать со своим призывом. Но потом, как оказалось, жить стало намного легче».

Андрей. «Каждый сам выбирает свой путь. Я не могу защищать молодого, если он сам принял правила «дедовщины». Как говорят, выбор сделан. С моей стороны, конечно же, такого явления не исходило. Но и мне приходилось во второй половине службы сталкиваться по этому поводу со своим призывом».

— Скажите, а существует ли легендарная офицерская честь, которую так часто показывают в художественных фильмах про войну?

Артем. «Я вас прошу, не путайте реальную жизнь с художественными фильмами. На самом деле настоящие офицеры есть, но за всю службу я встречал всего лишь 2–3 таких офицера и несколько прапорщиков, с которыми, так сказать, можно идти в разведку. Но на самом деле большинство офицеров ведут себя не так, как этого ожидают молодые бойцы, призываясь в ряды вооруженных сил. Опять же пример из моей службы, который очень сильно меня поразил и даже огорчил. Когда я проходил курс подготовки в школе сержантов, то у нас был полевой выход, в который входил 18–километровый марш–бросок в горы в полном снаряжении с двухнедельным проживанием в тех самых горах.

Каждый день, начиная с самого утра, у нас были физические нагрузки, учения, работы по обустройству своего места расположения. Также мы несли службу в караулах, охраняли свой военный лагерь. Первые четыре дня нас кормили отлично, насыпали полные котелки каши с тушенкой, приготовленной на костре, а также супы, первое, второе и т.д. Но с каждым последующим днем качество пищи стало ухудшаться. Дошло до того, что нам сказали, что необходимо подождать, пока привезут новое продовольствие. Его привозили, но мало, а представьте себе молодых ребят, постоянно находившихся на свежем воздухе круглые сутки, выполняя физическую работу, проходя два раза в день физическую подготовку, — соответственно нам этого было мало. Многие начали ощущать слабость. К середине второй недели ситуация начала обостряться. Ребята начали конфликтовать из–за куска хлеба. Это, впрочем, и не удивительно. И тут однажды ко мне в палатку подходит мой товарищ и говорит:

— Не хочешь сгущенки?

— Естественно, хочу! — отвечаю.

— Ну, тогда давай 10 гривен, и я принесу банку.

Мы скидываемся с пацанами.

— А где ты ее достанешь? До ближайшего села 5 км неизвестно в какую сторону.

И тут он мне сказал такую вещь, которая меня действительно очень поразила. Оказывается, старшина и некоторые офицеры закупили несколько ящиков сгущенки, банка которой стоит 8 гривен, и продавали ее своим голодным бойцам по 25–30 гривен. Поскольку у офицеров была возможность выезжать в город и затариваться продовольствием. А теперь делайте выводы. Художественные фильмы — это одно. А реальная жизнь — это другое. Но я не хочу сказать, что все такие, как говорится, в семье не без уродов. Есть действительно достойные уважения люди».

Андрей. «К сожалению, пришлось наблюдать разные случаи. Например, когда старшина в соседнем подразделении забирал всю солдатскую получку якобы на туалетные принадлежности — по 150 гривен в месяц. Отпуск на 5 дней стоил солдату 500 гривен. Увольнение в город — как договоришься. Кстати, на собрании родителей вместе с призывниками перед призывом в армию офицер военкомата уверял всех нас, что каждый солдат обязательно получит на протяжении года службы 20 дней отпуска. Но оказалось, что этот офицер банально соврал, отпуск в армии получают только за особые заслуги, а в большинстве случаев его покупают. И попадают в отпуск, выходит, не все. А если и попадают, то не на 20 дней, а всего лишь на 5 — и это вместе с дорогой туда и назад. Кроме того, удивительно, но факт: законодатели не предусмотрели оплату проезда солдату–срочнику в отпуск и обратно, хотя тем же офицерам такая дорога оплачивается за государственный счет. Хочу еще сказать несколько слов о командирах. Конечно, бывают там разные люди, но хороших людей, даже в наших зачастую идиотских условиях, в воинских частях значительно больше — таких, которые вспоминаются только с чувством благодарности».

— Вы не пожалели, что пошли в армию?

Артем. «Нет, я не считаю этот год потерянным. Прежде всего, армия — это школа жизни. Школа, где уроки невозможно прогулять, и они действительно чему–то учат».

Андрей. «За год службы я окреп физически, многое увидел такого, чего в книжках не прочитаешь и по телевизору не увидишь — имеются в виду события в реальном восприятии, а не через экран телевизора. А это — жизненный опыт, которого за период службы можно получить больше, чем за все предыдущее время. И это то, что не забывается. А также за этот год я приобрел новых надежных друзей».

Беседовал Анатолий Герасимчук



дело того кто идет в армию:Опубликовано: 05.04.2014 14:26:54 На всю страну осенью прошлого года было громко заявлено — призыв в армию отменен. При этом скромно так кое–кто вспоминал, что военкоматы будут и дальше призывать

дело того кто идет в армию

Дело того кто идет в армию 5 7 10